Между Царём и Адамом.

Доклад на X международной научно-практической конференция ПААП  «Алхимия перехода» апрель 2026 г.

Между Царём и Адамом: Трансформация как нравственный вопрос (по книге Юнга "Mysterium Coniunctionis").

Два слова о выборе темы доклада и материала.

"Mysterium Coniunctionis"* из всех книг Юнга, на мой взгляд, наиболее точно попадает в тему конференции. Мне хотелось найти достаточно простой вход в эту сложную тему, не отрываться от земли и не погружаться глубоко в алхимические тексты. Увидеть и "пощупать" алхимические процессы проще через персонифицированные фигуры царя и Адама, чем через колбы, печи, металлы, планеты, львов и Фениксов. Во всяком случае, я выбрал такой материал по символике Царя и Адама, который интуитивно понятен, и связывается у меня с тем, что мы встречаем в жизни и в терапии. В то же время, на мой взгляд, это довольно ключевые и принципиальные вещи в теме Трансформации.

(* Перевод названия книги - «Мистерия соединения противоположностей», все цитаты ниже оттуда, если не указано иное).

Я не берусь передавать мысль Юнга или как-то обобщать содержание его труда, скорее я расскажу о том немногом, что я сам оттуда понимаю, и о том, как это ко мне относится. У меня будет достаточно длинное вступление, и я прошу прощения, если буду говорить вещи очевидные.

Есть несколько отдельных тем и линий внутри доклада. Отношение внешнего и внутреннего мира, а также научного и "символического" языка. Связь роста человеческой личности и этического выбора, столкновения с проблемой Добра и Зла в себе самом, идеи Юнга и алхимические тексты как иллюстрация этой идеи.

...

Лейтмотивом психологии Юнга является понятие целостности. Очень важным является не исследовать частный вопрос, а в каждую минуту жизни собирать из разрозненных фактов и идей некоторое целое. В терапии, в располагании собой, в докладе на конференции, где угодно.

Мир и так расколот умом на сознательное и бессознательное, личное и коллективное, психическое и телесное, мужское и женское, человеческое и божественное. Если мы не пытаемся собрать целостность мира в каждой теме, мы вываливаемся из прямой эмоциональной связи с миром в интеллектуальную связь с его фрагментами.

Мне кажется очень важным, когда мы размышляем о мире, о человеке, о душе, чтобы мы не ощущали себя потерянными в многочисленных отражениях и зеркалах, но каждым шагом соединяли, сшивали мир, и свою личную связь с ним, несли мир на себе.

Целостность не позволяет оставаться только в рамках научного подхода. Если мы там остаёмся, мы теряем магический взгляд, эзотерический. Мы принимаем знание и отбрасываем веру, принимаем мышление и ощущение (чувство реальности), и отбрасываем чувство ценности и интуицию. С другой стороны, мы никогда не можем и пренебречь наукой, её трезвостью, строгостью, потому что тоже сразу станем ущербными, частичными, что-то ценное выпадет из нашего взгляда, из бытия.

Как и раньше, магия самым непосредственным образом присутствует в жизни, окружает нас. Магия, например, в том, как люди меняются. Как и раньше, это происходит таинственным и необъяснимым образом. Аналитик никогда не скажет: это я изменил клиента. И клиент никогда не скажет: это я изменил себя. Мы можем видеть результаты, но сам процесс трансформации по-прежнему неуловим и магичен, и может быть схвачен только символически. Внутри процесса изменений происходит перестройка сознательной установки, которую Юнг часто в кейсах называет «жертвоприношением интеллекта». Теперь важна не дистанция и объективность, но важно что-то противоположное, вовлечённость, захваченность процессом, предельная субъективность. Не знание, но видение. "Как мне скорректировать своё зрение так, чтобы я снова стал видеть живые вещи моего мира, а не общие для всех понятия?".

Юнг связывал появление многих тёмных для нас пятен в самих себе с развитием культуры. Тёмные и абсурдные алхимические тексты важны, потому что они представляют собой как раз тот огромный пласт культуры, что в ходе этого развития был обесценен. Вместе с этим, иррациональная часть души каждого из нас оказалась вне зоны видимости, в темноте. Научный язык, рациональный взгляд на мир - имеет до смешного короткую историю, это мода последних поколений. В то время как язык символов, язык бессознательного является универсальным для разных эпох и культур. В Mysterium Coniunctionis Юнг смешивает в одном тексте языки алхимии, герметизма, каббалы, греческого мифа, христианского мифа, и все они дополняют, поясняют, уточняют друг друга.

"Правильное" научное толкование алхимического текста принципиально невозможно. Как и научное толкование сна. Тот, кто берётся говорить о символической реальности, делает это на свой страх и риск, не имея под ногами опоры в виде точных терминов, научного консенсуса и т.д., но неизбежно опирается на опыт столкновения с собственной душой, на личный опыт, что задаёт совсем другой круг ценностей. Знание и исследование здесь всегда оказывается не только когнитивным, но и нравственным шагом.

Во многом Юнг продолжает линию Ницше в своей этической позиции, в той же мере, как продолжает Фрейда в попытке, тем не менее, строить психологию как науку. В его Красной книге часто угадываются интонации Заратустры.  Ницше ставит очень похожие вопросы, объявляет вопрос ценностей фундаментальным. Он апеллирует к грекам, как Юнг к алхимикам, ожесточённо полемизирует с христианством о проблеме зла, и это тоже очень юнгианская и алхимическая тема. Ницше ищет утраченные христианством ценности у греков, в то время как Юнг расширяет это поле максимально, обращаясь ко всем оппонентам христианства — гностикам, еретикам и алхимикам, а также к религиям и культурам Востока, арабам, индейцам. Конечно, при всём сходстве исходной точки, Юнг движется в другом направлении, для меня было важно подчеркнуть, что в глубине его проект несомненно этический, не нужно видеть в нём специалиста по устройству психики, индивидуация у него — этическая задача.

Тема ценностей, с одной стороны, поворачивает нас к самим себе. Кто я такой? С другой это тема генеалогии, наследования культуры. Кто я по отношению к египетской религии, кто я по отношению к культуре возрождения, кто по отношению к Христу, к Адаму. Мне кажется, заслуга Юнга прежде всего именно в том, что он восстановил преемственность культуры, восстановил связь науки нового времени с религией и отвергнутыми, гонимыми языками и практиками. В них Юнг находит ключевой для себя вопрос: насколько вообще свет и добро могут существовать без тьмы и зла, и он оказывается ключевым для развития каждого человека.

То, что Юнг всерьёз в научном труде обсуждает вопрос о чаше мерзости, которая должна испить Великая блудница, о разложении трупа внутреннего царя - и всё это в контексте индивидуального развития, индивидуации, даёт совсем другой язык для обсуждения психических процессов и их интенции.

Естественно, речь не идёт о каких-то академических студиях, чтобы описать алхимию как паноптикум смешных образов и положить в шкаф очередной фолиант. Всё это вопросы очень практические для человека, который решил иметь дело со своей тьмой, личные вопросы, вопросы жизни и смерти. Испила ли Великая блудница в моей психике чашу мерзости? Или я не дал ей этого сделать, и тем самым остановил своё развитие. Разложился ли труп моего внутреннего Царя? Или я всеми силами консервирую его? Коснулся ли я той глины, из которой сотворён Адам? Или я побрезговал?

И тут возникает вопрос личного выбора и нравственного усилия, вопрос адекватности: насколько я должен взаимодействовать с тьмой, насколько я к этому призван, насколько смею, насколько я устойчив для этого.

Если человек выбирает протоптанную дорожку, во всём полагается на авторитет, существующие механизмы, методики, техники, он закрывает для себя дорогу к внутренней тьме, он живёт чужим светом.

Безжалостное самопознание

"...Человек знает лишь очень малую часть своей психе… Причинные факторы, детерминирующие его психическое существование… и целевые факторы, точно так же берущие начало в бессознательном. …можно скорректировать лишь с помощью сознательного понимания в сочетании с моральной решимостью; именно поэтому самопознание, будучи столь необходимым, вызывает и столь большие опасения. …

Только инфантильные личности способны делать вид, что не замечают повсеместного действия зла, и в чем большей степени такой человек не осознает своих побуждений, в тем большей мере дьявол движет им. Именно из-за своей внутренней связанности с темной стороной вещей человек толпы с такой невероятной легкостью может бездумно совершать самые ужасающие преступления. Лишь безжалостное самопознание, видящее добро и зло в верной перспективе и умеющее взвешивать мотивы человеческих действий, дает хотя бы минимальную гарантию того, что окончательный результате не обернется слишком большими бедами."

Несомненно что архетипический уровень алхимии - это глубина психики, уровень Природы или Бога, который лежит далеко от нашего обычного уровня самосознания. Если смотреть по карте Юнга, то гораздо чаще мы решаем проблемы комплексов и Персоны, осознаём себя внутри и на краю своей семейной системы, продолжая вечную борьбу с внутренними родителями, различаем свою Персону и личную тень. Это тот уровень, где мы состоим из фрагментов и кусков, противоречивых голосов внутри и медленно сшиваем ткань психики, выговариваемся, договариваемся, прощаем, освещаем все уголки нашего Личного мира.

Уровень царя и Адама в психике, это уровень Коллективного, когда вместо существа социального мы с удивлением видим в себе другую глубину, существо духовное, ощущаем судьбу, призвание, целостность. Несомненно что человек как существо многослойное существует сразу на всех уровнях, как существо из плоти и крови продолжает сражение со своей фрагментарностью, как существо цельное сталкивается с целым миром и Божественным. Важно, насколько мы сами осознаём свою глубину, насколько мы с ней в контакте. Важный пережитый, но не осознанный опыт выпадает из нашей жизни, проваливается в глубину и ждёт, когда мы вернёмся и осознаем его.

...

Когда актёр выходит на сцену и царит на ней, он выносит из глубины некоторую стихию и природу, мы видим, как это делается, он соединяет и нас со своей глубиной, именно поэтому театр (и кино) так важны психологически, как одни из главных ритуалов современной культуры. Первыми драматическими историями были истории о царях. Эдип, Агамемнон, Давид, Соломон, Арджуна, Гамлет, Лир и т.д. Это те фигуры, которые задают культурные координаты, формируют наш космос и язык. И, конечно, трудно сказать, какое вообще отношение имею к этому я, маленький человек.

Какое-то несомненно имею, поскольку эти истории захватывают и задевают, тем самым выдавая мою сопричастность. Значит фигура царя, вождя есть и внутри. В какой-то момент своей жизни мы можем сказать: я чувствую в себе опору и божественную поддержку, я поведу за собой. Но внутренний царь проявляется не только в том, чтобы взять на себя ответственность лидера, но и в том, что считается аристократическими ценностями: в способности ограничивать себя ради благородной цели, держать слово, противостоять коллективным ценностям и решениям в одиночестве (как Царь-Христос), не перекладывать свою вину на других.

...

С этой точки зрения я хочу поразмышлять о символике перехода в масштабе целой жизни. Откуда, куда и через что идёт человек? Юнг и Алхимия предлагают нам странный ответ, что путь человека лежит через проживание этих двух фигур, Царя и Адама, через «Священный брак», через глубокое постижение непримиримых противоположностей и таинство их сочетания. Метафора пути подразумевает, что его можно пройти или не пройти, остановиться в самом начале, вернуться вспять, пойти в другую сторону, и это подводит нас к теме прожитой или непрожитой жизни.

Тема эта одна из ключевых у Юнга. В своих семинарах Юнг часто с юмором называет это проблемой одиннадцати тысяч девственниц. Имеются в виду свита святой Урсулы, что вместе с ней приняла мученическую смерть от язычников в 4м веке.

“Вас должны заботить собственные проблемы, а не судьба одиннадцати тысяч девственниц, но, конечно, гораздо проще беспокоиться об одиннадцати тысячах девственниц, а не о собственным делах; человек становится кем-то вроде Спасителя, озабоченного благополучием мира. …

Нельзя решить проблемы одиннадцати тысяч, ведь человек может потратить на это целую жизнь, и ничего не случится, он всегда будет в безопасности …в мире прекрасных обобщенных идей."

Нам больно смотреть на собственную жизнь, на свой брак, страх, зависть, пустоту, зависимость, трусость. Поэтому психика выбирает более удобное поле: спасать человечество, переживать новости, тревожиться о судьбе мира, лечить всех вокруг, иметь мнение обо всём. Идеальная гавань для избегания собственной тени и собственной судьбы.

Если мы говорим о переходе и трансформации в масштабе человеческой жизни, это значит, что переход и трансформации могут не случиться. Человек свободен отказаться от них, и тогда, в соответствии с ещё одним наблюдением Юнга, внутренний конфликт разыгрывается как судьба. Как война, как болезнь, как несчастный случай. Говоря старым христианским языком, у Бога найдется множество способов вразумить нас, если мы не хотим слышать. Но и у человека найдётся тысяча способов закрыться и не слушать.

Здесь моё бесконечное вступление заканчивается, и я перейду к теме царя и Адама в книге Юнга об алхимии.

Царь

Царь в алхимическом opus воплощает уже достигнутую форму сознания, принцип порядка, суверенности, самообладания, то, что в человеке говорит: «я знаю, кто я», «я держу свою жизнь в руках», «я способен управлять своим царством» и «так будет вечно». Но именно потому, что царь является образом уже сложившегося центра, он неизбежно оказывается под угрозой. В природе нет ничего неизменного.

Царь болеет, страдает от водянки, его тело распадается, он подвергается расчленению, растворению, сожжению и лишь затем возрождается в иной форме. Юнг читает это как символ того, что старая организация эго больше не выдерживает напора глубины. То, что прежде казалось зрелостью, оказывается лишь предварительной формой, которую необходимо принести в жертву, чтобы возникла более широкая целостность.

"...Склонность минимально отделять противоположности друг от друга и стремление к единству смысла абсолютно необходимы для ясности сознания, поскольку четкое определение границ является частью его сути. Но когда разделение заходит настолько далеко, что из виду теряется другой полюс, чернота белизны, зло добра, глубина высот, и тому подобное, то в результате мы имеем однобокость, которая в этом случае компенсируется из бессознательного без нашего участия. Уравновешивание происходит даже против нашей воли, которая, вследствие этого, вынуждена становиться все более и более фанатичной, до тех пор, пока это не приводит к катастрофической энантиодромии. Мудрость никогда не забывает, что у каждой вещи есть две стороны, и если бы мудрость была у власти, то она знала бы, как избежать подобных неприятностей. Но власть никогда не увидишь на троне мудрости; она всегда находится в фокусе массовых интересов и потому неизбежно связана с безграничной глупостью массы.

По мере увеличения однобокости власть царя разлагается, ибо изначально она состояла как раз из его способности соединять полярность всего бытия в символе. Чем отчетливей становится идея, и чем ясней сознание, тем более "монархичнее" становится его содержимое, которое должно подчинить себе все, что ему противоречит. ... Мы просто не можем не признать, что оно — идеально, но при всем при этом оно — несовершенно, потому что оно выражает только одну половину жизни. Жизнь хочет не только ясности, но и загадочности, не только света, но и тьмы..."

…

Появление водной стихии в снах помогает в терапии увидеть, что бессознательное пришло в движение, что процесс приобретает драматическую силу.

"Эгоистичная черствость сердца (причина которой — первородный грех) растворяется... духовным пониманием: сердце превращается в воду. Теперь можно начать восхождение на более высокие ступени. Эгоцентризм — это обязательный атрибут сознания и его специфический грех. Но перед сознанием встает объективный факт существования бессознательного, что зачастую равносильно посланному в наказание потопу. Вода во всех ее формах — море, озеро, река, ручей — это самое распространенное олицетворение бессознательного, как, впрочем, и лунный женский принцип, тесно связанный с водой. Стало быть, растворение сердца в воде соответствовало единению женского и мужского принципов, а оно, в свою очередь, — единению сознания и бессознательного, которое, собственно, и понимается под "алхимическим браком".

…

… Растворение первоначального материала играет большую роль в алхимии, как неотъемлемая часть процесса. Здесь я приведу только уникальное толкование solutio, данное Дорном. В своей работе "Speculativa philosophia", он рассматривает семь стадий работы. Первая стадия начинается с "предмета философов", что есть путь к познанию истины.

Но истина есть то, в чем ничто не упущено, к чему ничего нельзя добавить, более того, чему ничего нельзя противопоставить... Стало быть, истина — это великая сила и неприступная крепость..., бессрочная ссуда тем, кому она дана. В этой цитадели хранится истинный и несомненный камень и сокровище философов, которого моли не съесть, ворам не украсть, но которое останется навечно даже, тогда, когда растворятся все остальные вещи, и оно принесет гибель многим, но спасение другим. Эта вещь абсолютно бесполезная для толпы, которая презирает и ненавидит ее больше, чем что бы то ни было, и, все же достойная не ненависти, а любви, и почитаемая философами выше драгоценных камней».

Разумеется, такого рода истина абсолютно не похожа на научную истину. Такого рода истина является золотом только для одного человека — для самого адепта. Это золото — спасения души, обретения связи с миром, целостности. Какие истины соединяют человека с миром, меняют его взгляд на жизнь, вызывают глубокие изменения в самом человеке и в его пути? Например, такой истиной может быть «Я смертен». Конечно же, каждый из нас скажет: «Ну, конечно, я смертен. Это очевидно, само собой». Но пока это внешняя, непрожитая истина, мы живём так, как будто мы бессмертны, и времени не существует. Когда человек сталкивается с внутренней истиной, к ней ничего нельзя прибавить и от неё ничего нельзя убавить, как говорил Дорн. Такие истины оставляют, будучи осознанными, глубокий след, и другому их не объяснишь, поскольку они являются целостным переживанием, а не информацией.

Весь багаж человека, вес его личности состоит из таких лично прожитых истин. И это совершенно не совпадает с социальным статусом. Пастух или мясник может быть значительно более "царственным", чем правитель или учёный.

...

Развитие культуры приводит к тому, что идея избранности и божественного потенциала царя всё полнее имеет отношение не только к правителям, но к каждому человеку. Фигура царя из мира внешнего, социокультурного, интегрируется в психику. После умирания института царской власти и института аристократии в Европе люди самых различных слоёв общества как будто получили возможность разыгрывать роль царя внутри собственной жизни.

Очень интересным процессом было появление в царственной роли не только правителей, но и разного рода авторов: художников, поэтов, певцов. Так в снах современных людей идеал помеченного божественной печатью человека проявляется уже не в фигуре правителя, а в виде знаменитого актера или блогера, воплощая не власть, но именно полную реализацию, везде слышный голос и публичное признание.

Царь означает не только идею власти, но также идею воплощённой ценности, полного раскрытия в человеке божественных энергий. Царь - образец, образ совершенного человека.

Дальше я хочу привести красноречивый клиентский сон, где появляется фигура Царя.

Сон
На кухне за столом король с приближенными. Сновидец видит, что один стул свободен и прибегает к хитрости: берётся разрезать пирог в форме звезды, и раскладывает сегменты звезды по всем тарелкам, в том числе возле пустого стула. Хитрость удаётся, царь приглашает его за стол.
Царь озабочен вопросом нападения противника. Он говорит, что, если бы Противник сбросил бомбы на три города, стало бы понятно направление удара.
Совещание заканчивается, все встают и помогают королю убрать еду в холодильник. Сновидец сожалеет, что он мало успел поесть и хочет съесть с блюда хотя бы кусочек белой рыбы.

В этом сне мы видим, в каком отношении эго сновидца стоит к образу царя. Здесь оно, может быть, впервые посвящается в сложность ситуации своего внутреннего царя, который находится под ударом таинственного противника, чьи действия непредсказуемы.

Сон происходит на кухне, которая часто становится вместилищем алхимических процессов. Сновидец впервые попадает в круг царя и его свиты, разделяя с ними трапезу. Разрезание и раскладывание по всем тарелкам долей пирога в форме звезды вполне аналогично тем действиям, что производит священник во время литургии. Как там верующие объединяются в одно тело, тело Христа, так и здесь все присутствующие ритуалом совместной еды соединяются в одно целое.

Мы можем предположить, что этот сон отражает большее вовлечение сновидца во внутрипсихические процессы, акт интроекции.

В этом сне также много юмора: то, как вельможи помогают королю складывать еду в холодильник, а также хитрость сновидца, которой он добился участия в военном совете. Юмор во сне также указывает на захваченность сознания спонтанными энергиями, на проникновение влаги, если говорить алхимическим языком. Интересно, что Фрейд был более чувствителен к теме юмора (в книге «Остроумие и его отношение к бессознательному»).

Приведу еще одну историю о царе из книги Трисмозина "Splendor solis", которую цитирует Юнг. Тут мы видим полный сюжет, от затопления царя грязными потоками до его апофеоза. Появляется пасхальный мотив Славы, прославления обновленного царя.

Старые философы утверждали, что они видели, как поднимается Туман, и как он распространяется по всей поверхности земли, и они также видели бурление Моря и водных потоков на поверхности земли, и как они стали грязными и начали вонять во тьме. Потом они увидели, как царь Земли тонет, и услышали, как он кричит отчаянным голосом: "Кто бы не спас меня, будет вечно жить и править вместе со мной в блеске моего царского трона", и как Ночь поглотила все. На следующий день, они ясно увидели над царем Утреннюю Звезду, а свет Дня рассеивает тьму, и яркий Солнечный Свет пробивается сквозь тучи, его многоцветные лучи ослепительно сверкают, земля благоухает и Солнце светит ярко. Так наступило Время, когда Царь Земли был освобожден и обновлен, облачен в красивые одежды, и стал красавцем, поражающим своей красотой Солнце и Луну. Он был увенчан тремя драгоценными коронами, одна из которых была Железной, другая — Серебряной, а третья была из чистого Золота. В его правой руке они увидели Скипетр с Семью Звездами, которые все отливали золотым Блеском (и т. д.)

Из символизма снов мы знаем, что бессознательное подчас так же ярко празднует свои маленькие победы. Или таким образом указывает нам на предельную цель путешествия, обожение человека. По крайней мере, его причастность к божественным энергиям, вовлечённость в Творение, сотворчество. В религиозных традициях мы видим это в появлении святых или Бодхисаттв. И в каждом случае подчеркивается, что это состояние не свалилось с неба, но было обретено в ходе некоторого подвига.

Если же переводить эти символы на язык терапии и говорить не о религиозных подвижниках, но о простых людях, о вас и обо мне, то мы можем сказать, Трансформация ведёт не к тому, чтобы стать сияющим существом, а к тому, чтобы стать менее опасным для других, более цельным и более честным человеком, и это может быть огромным достижением.

Адам

В то время как царь — фигура более близкая к какой-то однозначности и цельности, cимволизм Адама мне кажется более сложным и противоречивым.

"...Руланд определяет Адама, как синоним aqua permanens  в противоположность Еве, которая символизирует землю. Вода — это главная таинственная субстанция, и поэтому является как трансформирующим элементом, так и подлежащей трансформации субстанцией.

…почему именно Адам должен был быть выбран в качестве символа prima materia  или трансформирующей субстанции. Вероятно, это произошло прежде всего потому, что он был сделан из глины, "вездесущей" materia vilis**,  которая аксиоматически считалась prima materia,  и по этой самой причине ее было так исключительно трудно найти, хотя она была "постоянно на виду". Это была часть первоначального хаоса, massa confusa,  еще не дифференцированная, но уже годная для дифференциации; стало быть, это было что-то типа бесформенной, эмбрионпой ткани. Из нее могло быть сделано все, что угодно. Для нас. главной чертой prima materia  является то, что она была, определена как "massa confusa" и "хаос", то есть подчеркивалось первоначальное состояние враждебности между элементами, беспорядок, который мастер своими Действиями постепенно превратил в порядок. Четырем элементам соответствовали четыре стадии процесса (tetrameria),  обозначаемые четырьмя цветами. В ходе этих четырех стадий первоначально хаотическая таинственная субстанция в конце концов обретала единство, становилась "Единым", lapis,  который в то же время был гомункулусом. Таким образом, Философ повторял работу Бога по творению, описанную в Книге Бытия."

Для Юнга в этом символе особенно важна двойственность: Адам одновременно глина и дыхание, земля и дух, ограниченность и скрытая полнота. В нём человеческое не противопоставлено божественному, а является его носителем в несовершенной, смертной и противоречивой форме.

Мне видится в этом тема возвращения к изначальному. Например, к открытости восприятия, о которой много говорят художники. Если человек не достигает этого уровня психики, он не может быть открытым миру, как первый человек. Он видит мир через многочисленную оптику культурных зеркал. Мы знаем, сколько усилий прилагают художники, чтобы видеть сотворенное таким, как оно есть. Может быть, как раз в этот момент они становятся Адамом. Для того, чтобы что-то воспринимать, нам нужно снять с себя структуру, как бы ни фантастично это звучало. В этом отношении также много говорят о детском восприятии. Очистить восприятие от всех тех отпечатков, которые накладывает наше воспитание, наше обучение, образ жизни, место рождения, требования Уголовного кодекса, вообще любого кодекса. Вернуться к той противоречивой глине, из которой мы вылеплены. Такой образ. При этом пожертвовав даже нашей отдельностью, своим привычным лицом, своей индивидуальностью, с которой мы так носимся, и спуститься с высот своей гордыни на землю человеческой всеобщности. Фигура Адама — это изначальный всеобщий человек в нас, та первооснова, которая соединяет нас со всеми людьми в какое-то мистическое целое. Осознание этого уровня психики в себе позволяет нам проживать этот мир как в первый раз и в этом состоянии видится огромный творческий потенциал. Мы возвращаемся к тому моменту, когда человек мог говорить с Богом напрямую, когда человек давал имена растениям и животным во времена до разделения противоположностей, до пресловутого греха.

"В "Gloria Mundi" говорится: "Господь наделил Адама великой мудростью и такой восхитительной проницательностью, что он сразу же, без помощи учителя — просто в силу своей изначальной праведности — получил совершенное знание семи гуманитарных наук, а также знание всех животных, растений, камней, металлов и минералов. …В соответствии с арабской традицией, Шит (Сет) научился медицине именно у него. Адам также построил Каабу, для чего архангел Гавриил передал ему план строительства и драгоценный камень. Впоследствии камень стал черным из-за человеческих грехов.

Иудейские источники еще более красноречивы. Адам понимал все искусства, он изобрел письмо, а у ангелов он научился земледелию и всем профессиям, включая профессию кузнеца. …Маймонид утверждает, что Адам написал книгу о деревьях и растениях. …По мнению Дорна, Адам был первым "теоретиком и практиком всех наук".

<Вот вариант легенды в книге> Зохар: Когда Адам был в раю, Бог послал к нему святого ангела Разиеля, Хранителя главных тайн, с книгой, в которой была записана высшая священная мудрость. В этой книге шестьсот семьдесят глав, в которых описаны двести семьдесят видов мудрости... Когда он согрешил и нарушил Божью заповедь, эта книга сбежала от него...

...

Адам как Антропос означает не только сумму индивидуальной психики, но и душу народа, душу всего человечества. Но при этом Адам символизирует также целостность человеческой психики, какую-то головокружительную целостность, едва ли достижимую, переживание космического единства с миром, человечеством, Богом. Достижение которой такое же чрезвычайное событие, как приход Мессии.

"В параграфе 20 говорится: "И потому наши мастера сказали: Сын Давида не придет до тех пор, пока все души, которые были в теле (первосозданного) не выйдут оттуда". "Исход" душ из Первичного Человека можно понимать, как проекцию психического интеграционного процесса: спасительная целостность внутреннего человека, то есть "Мессия" — не может возникнуть до тех пор, пока все части психе не станут осознанными. Это может быть убедительным объяснением того, почему второй Адам так долго не появляется.

В том же самом трактате говорится: "Из "Ен Софа, из самого общего Единого, была создана вселенная, которая есть Адам Кад-мон, который является Одним и Множеством, и из которого созданы все вещи, и в котором они все находятся". "Границы между родами обозначены концентрическими кругами", которые вышли из него или содержатся в нем. Стало быть, он — это что-то вроде схемы психической структуры, в которой "специфические различия [характерные признаки разных видов] обозначены прямой линией" (то есть в концентрической системе, радиусом). "Таким образом, в Адаме Кадмоне представлены все порядки вещей, роды, виды и индивиды."

В связи с символикой царя мы обсуждали важную для Юнга тему проживания собственной жизни. В связи с образом Адама мы можем затронуть связанную с ней тему раздробленности человека и тему собирания себя из разных кусков. Вот как это звучит на алхимическом языке по отношению к той глине, из которой сотворен Адам.

"Как и "хаос", prima materia тоже состоит из четырех элементов {Theatr. chem., VI, p. 228), которые пребывают в конфликте. Задача opus состоит в их примирении, чтобы они могли образовать Единого, filius philosop horum. Гностики Ипполита думали таким же образом: они говорили о восхождении и новом рождении Адама, "когда он может родиться духовно, а не плотски" (Elenchos, V, 8, 18). Его называют "могучим воином", по война происходит в его собственном теле, которое состоит из "сражающихся элементов"...
…

Или вот яркий фрагмент из книги раввина Авигдора Аптовицера: "Когда Адам лежал там безжизненным телом, Бог показал ему всех праведников, которые однажды выйдут из него. Они рождаются из различных частей тела Адама: один из его головы, другой - из волос, а другие — из лба, глаз, носа, рта, уха и челюсти. …"Первый Адам был большим, как мир, от края и до края, и потому ангелы, завидев его, восклицали "О, Боже", но Бог сделал его маленьким, отрывая кусочек за кусочком от его членов, которые тогда лежали вокруг Адама. Адам сказал Богу: "Зачем ты ограбил меня?"  Бог ответил ему: “Я многократно возмещу твои потери,  ибо сказано, Сын Давида не придет до тех пор, пока все души в твоем теле не станут землей. …Стало быть, в этом хаггадахе (трактате) говорится, что в Адаме содержались вес поколения людей; в его душе все души, а в его теле все тела.»

Теперь вернемся к психологическому языку. Я подробно остановлюсь на этом моменте, поскольку он имеет на практике ключевое отношение к теме Трансформации и теме Адама. Послушайте, как об этом говорит Юнг, анализируя сон в семинарах по сновидению 1928 года и размышляя об образе котла.

"...Мотив прошлого сна был архетипическим мотивом собирания жертвенной еды в котел, это алхимическая процедура воссоединения нового человека. Это древняя идея трансформации индивидуума, человека, нуждающегося в спасении, искуплении, исцелении. Он как старая сломанная машина, весь из ветоши и костей. Он отягощен грехами “Ветхого Адама” и грехами его предков. Он огромная куча противоречивых страданий. Он брошен в котел или кратер, сварен или расплавлен в этом котле, и вот он появляется обновленным!

...

Приготовление ингредиентов — это своего рода исцеление. В немецком языке heilig связано с heil или “быть целостным”; geheit означает исцеление. Лечение — это приведение к целостности, и состояние, в которое попадает человек, это состояние целостности или полноты, тогда как раньше он был лишь скоплением фрагментов».

То, что в алхимическом языке обсуждается как соединение четырёх стихий, Юнг обсуждает как соединение четырёх функций психики. Но не только. Для Юнга диссоциация, наша «кусочность», мозаичность - первична, а наша целостность - вторична и искусственна, достигается работой над собой. Механизм диссоциации он видит с двух сторон: с одной стороны, с самого начала психика, умственное устройство конструируется из отдельных черт, «кусков» предков. С другой стороны, вместо того, чтобы соединять эти части воедино мы отщепляем их, проецируя на своё окружение. Скажем, отдаём агрессию отцу, беспечность сестре, аналитику или любимому лектору интеллект, способность видеть целое, яркой подруге свою творческую часть и т.д. Отдавая, проецируя, мы отказываемся соотносить эти черты с собой, упускаем их, перестаём ощущать в себе, осознавать - на это может не хватать сил, смелости, воли, свободы.

Юнг утверждает, что главным критерием правильного пути является поиск и выбор индивидуального пути. Поскольку таковой путь собирает нас в целое. Любой же другой путь разрушителен, поскольку неизбежно приводит к «раскусочиванию», диссоциации, в пределе - к шизофрении.

Опять не могу не отметить сходства с ходом мыслей философа Мераба Мамардашвили. Рассуждая о героях Марселя Пруста, он говорит, что путь человека начинается с его психологии, то есть с образцов поведения, сценариев, что мы получили от предков и воспроизводим, не задумываясь, как механизм. Далее, что в целое человека собирает нравственный поступок - личный, ни от кого и ни от чего независимый, ничем не предопределённый. Он различает нравственный и моральный поступок, поскольку мораль коллективна, а совесть лична, и означает, как у Юнга, связь с центром личности, будь то сердце или «дух». Мораль же раскалывает нас на противоречивые части. При том, самым расколотым окажется самый моральный человек на земле - поскольку он не берёт ответственности за свой особый путь и свой личный взгляд.

"...каждый индивидуум — это особое сочетание умственных единиц, черт предков, более или менее согласующихся друг с другом. Как правило, каждый начинает свою жизнь в таком рассеянии, и в процессе жизни постепенно собирает эти части воедино. 

Люди приходят ко мне с величайшими иллюзиями на свой счет, и лишь постепенно начинают осознавать иные свои стороны, которые так же важны, но спроецированы. Словно эти составляющие их личности развалились и осознаются только в проекции: то, что они видят в другом — часть их самих. Это происходит незаметно, но в процессе анализа эти разрозненные части воссоединяются, и объект анализа собирает их в единый функционирующий центр.

Здесь мы могли бы сказать, что сердце, центральная точка, немедленно диссоциируется, когда он останавливается на индивидуальном пути. Пока вы идете по индивидуальному пути, вы функционируете как индивидуум, но стоит остановиться, и вы снова диссоциируете, ведь действуете лишь как часть себя — вас немедленно отбрасывает на коллективный путь.

Как только люди останавливаются, то, что несло их, разрушается. В этой остановке становится видно, что все было составлено из несовместимых частей." (Семинары, 1930)

...

К сожалению, на практике мы всегда переоцениваем свою цельность и в упор не видим своей фрагментарности, и это касается абсолютно каждого. Разбирая это в разных кейсах, Юнг всегда подчеркивает, что его клиент очень хорошо адаптированный, разумный человек, иногда известный ученый или директор банка. Эти кейсы мы можем воспринимать как притчи о нас самих. 

Они могут показаться значительным упрощением рядом с алхимическими образами. Но, «Что внизу, то и наверху». В выстраивании идентичности в терапии, в травмах и комплексах мы видим на другом уровне те же процессы, что и в глине более очищенной. На каждом этапе мы должны преодолевать свою раздробленность.

"Однажды ко мне пришел мужчина и сказал: “Меня беспокоит то, что у меня никогда не было опыта с женщинами”. “Как же так? Вы ведь женаты”. “А, да, но не с другими”. “Вы говорили, что раньше были в отношениях”. “Да, но это было давно”. После того, как я настоял, чтобы он рассказал о своей жизни, выяснилось, что одна любовная история следовала за другой, я насчитал их тридцать две...

У меня был другой случай, очаровательный мужчина, у которого были отношения с пятью женщинами, включая жену, одновременно. Я мало об этом говорил, но однажды, объясняя сон, упомянул о полигамной природе мужчины. Он сказал: “Но я не полигамен, мне ничего подобного не знакомо”. Я ответил: “А как же миссис X?” “Ах, это, ну, понимаете, она музыкант, и мы иногда играем вместе, и, конечно, после музыки...” “Но миссис А... ” “О, мы играем в гольф, а потом...” “А мисс...” “Она же просто мой секретарь, иногда мы с ней встречаемся, но это не полигамия”.

Видите ли, у этого мужчины все женщины были в разных отделах: музыка, гольф, офис, жена, так что он чувствовал себя почтенным и приличным, но вся его жизнь состояла из разделений. Я сказал ему: “Я называю это полигамией — у вас сексуальные отношения с пятью женщинами одновременно”. Знаете, что с ним случилось? Он стал полным импотентом. Мне трудно в это поверить, но это правда.

Сновидец до сих пор никогда не обдумывал свою жизнь в целом, и я почти уверен, что, если бы бессознательное выражалось во сновидении яснее, он был бы шокирован своей жизнью. Интроверт часто содержит части своей жизни по отдельности, у него вроде стены между ними, чтобы они не смешивались. Когда они сливаются, происходят разрушительные столкновения.

…

Я часто советую людям вести дневник и перечитывать старые записи или просить у других людей описания своей жизни, чтобы прорваться через разделения. Слушать, как другой человек описывает вашу жизнь, весьма поучительно."

(Юнг, Семинары по сновидениям 1928 г.)

В заключение несколько цитат из главы об Адаме, из раздела, полностью посвященного теме Трансформации. Частично мы уже обсуждали эти идеи, отчасти эти цитаты задают дальнейшую перспективу.

В Средние Века "философия" возвышалась над фактами до такой степени, что примитивному металлу свинцу приписывалась способность при определенных условиях превращаться в золото, а темному, "психическому", человеку приписывалась способность превращаться в более возвышенного "духовного" человека. Но как свинец, теоретически способный превратиться в золото, на практике никогда таковым не становился, так и современный трезво мыслящий человек тщетно оглядывается вокруг себя в поисках возможности для окончательного "усовершенствования".

Поэтому, при том объективном взгляде на факты, который один только и заслуживает называться наукой, он видит, что должен несколько снизить свои претензии и, отказавшись от погони за идеалом совершенства, удовлетворяется более доступной целью приблизительной завершенности. В результате чего возникает возможность прогресса, который ведет не к состоянию экзальтированной одухотворености, а к мудрым самоограничению и скромности, тем самым уравновешивая недостаток добра преимуществом меньшего зла.

…

С точки зрения каббалистов, Адам Кадмон — это не просто всемирная душа или, выражаясь языком психологии, "самость"; он представляет собой процесс трансформации, его деление на три или четыре фазы (триметрия или тетраметрия). Алхимической формулой этого является Аксиома Марии: "Единица становится двойкой, двойка становится тройкой, а из Тройки получается Единица, как Четверка"…

…

Состояние не доведенной до конца трансформации, на которую надеялись и которой ждали, доставляет не только мучения, но и обладает положительными, хотя и скрытыми качествами. Это состояние человека, который, блуждая в лабиринте своей психической трансформации, наталкивается на тайное счастье, которое примиряет его с его одиночеством. В общении с самим собой он находит не смертельную скуку и меланхолию, а интересного партнера; более того, он находит отношения, которые напоминают счастье тайной любви, или скрытой от посторонних глаз весны, когда зеленое семя прорастает сквозь голую землю, обещая будущий урожай.

Это алхимическая benedicta viriditas,  благословенная зелень, означающая, с одной стороны, "проказу металлов" {verdigris) , но, с другой стороны, — тайную имманентность божественного духа жизни во всех вещах. "О, благословенная зелень, которая порождает все вещи!" — восклицает автор Rosarium.  Милиус пишет: "Разве не дух Господен, который есть огненная любовь, дает водам, над которыми он родился, определенный огненный порыв, ибо ничто не может быть создано без тепла? Бог вдохнул в сотворенные вещи... определенное зерно или зелень, посредством которой все вещи размножаются... Все вещи называются зелеными, поскольку быть зеленым значит расти... Стало быть, эта способность к воспроизводству и сохранению вещей может быть названа Душой Мира".

 ----------

Страничка Мои проекты