Думаю, душевная болезнь - это общая доля.
Все проходят через грипп, ветрянку, какой-нибудь гастрит. Душевные недуги столь же заметны, наносят куда больший урон и тянутся годами, но нас больше волнует тело и его «годность к эксплуатации». Не каждый хочет вникать в свой изъян, вкладывать персты в рану на свой страх и риск. Священникам, что раньше могли помочь, нынче мало кто доверится, а уж идти к «мозгоправу», что появились не так давно, считается дурным тоном. Но опыт душевного нездоровья - интимный и тайный - есть у всех. Многие жили и живут на фоне серьёзного недуга, из литературных примеров - такие герои всегда особенно интриговали меня - эпилептик князь Мышкин, булгаковский Пилат с его головной болью, а если брать более сказочные примеры - Римус Люпин, профессор-оборотень из Гарри Поттера.
Можно сказать, болезнь - пограничный опыт, если не разрушающий выстроенный нами «песочный замок» жизненных планов, то, по крайней мере, ясно очерчивающий границу, за которой тело перестаёт служить. Меня же всегда интересовали вопросы границ, изнанки, проверки подлинности, подвоха, недуга, боли, смерти.
Я думаю, любой на моём месте поспешил бы забыть неприятные и болезненные сны, это ведь вопрос нескольких секунд, и многие предпочитают забывать все сны скопом, чтоб не иметь со своей болью и будущей смертью ничего общего. Но не я, увы. Через головную боль, мешающий свет и шум за окном я с усилием вспоминал и записывал все подробности. Эдакий лихорадочный Миклухо-Маклай в гостях у племени снов.
Посему, предупреждаю - содержание главы может быть "токсичным". Психологи утверждают, что душевные болезни заразны, а эти записи - из болезни, о болезни, под ее диктовку и вопреки ей. Текст из разряда стенаний. Как бы вам не подхватить чего…
Как всегда, никаких тайн, все болезни могу перечислить заранее: отделённая и вдрызг больная к тому же голова, сопутствующее этому значительное книжное переедание и несварение (тема о книгах), замороженные чувства (тема о Морозе), мизантропия (это всё, как говорят, характерно для шизоидов), неспособность испытывать гнев и защищать свои интересы (что обычно умиляет дам - «ах, какой скромный и воспитанный юноша», говорят они, притом, что мне полтинник) и, наконец, last but not list, прости Господи, базовое неверие в реальность собственного существования, которое под пристальным взглядом кажется миражом. Как-нибудь и до этого дойдёт разговор. Да, ещё чуть не забыл - судя по снам, во мне постоянно разворачивается какой-то кровавый конфликт, и если я во сне становлюсь его свидетелем, мне - по сюжету - вгоняют пулю в лоб. Без всяких райских яблок. Возможно, поэтому я ничего не могу об этом конфликте сказать, кроме того, что он есть.
Я не так давно понял, что нездоров душевно (хоть и частично вменяем). Раньше казалось: если я правильно устрою свою жизнь, грамотно и мудро - буду тратить время на нужные вещи, и всё устаканится, и вернутся природное душевное здоровье, гармония. Такой расхожий дешевый оптимизм. Отрицать болезнь - другая крайность от впадения в ипохондрию. Надо пережить душевную болезнь в той мере, в какой она есть. Уважить, пройти до конца.
Это как изнанка индивидуальности. Чем больнее человек, тем подчас интереснее. От слишком здоровых порой тошнит. Уж больно они прячут свои язвы.
В моём случае, если я правильно улавливаю сюжет, улучшение возможно очень не скоро и не само собой. Предполагать можно как некоторый успех, так и окончательное разрушение, - от рака, например. Тело в обмороке, обмирании от душевных конфликтов, которые теперь частично осознаются, но не поздно ли?
Даже если оставить в стороне летальный исход, возможен ещё один исход, очень распространённый, особенно среди пожилых людей - консервация. Стать банкой тушенки. (Поющей - в моём случае). Внутри всё давно развалилось, хрящи-мозги, но плоская форма долго поддерживает товарный вид. До вскрытия.
Ещё один пугающий вариант судьбы - стать машиной - от примитивной до очень мудрёной. Когда душа стынет, нас несёт вперёд механика. Но об этом тоже другой будет разговор.
Итак, нормальных людей не существует, и лучше всего это видно не на себе, но на ближнем, в котором мы всегда со временем замечаем странности и сколы, черты, которые мы можем принять лишь со вздохом: «мы его любим не за это». У каждого находится горб, рана, ахиллесова пята, заклятие, родовая тайна. Когда жизнь «бьёт» по этому месту - снаружи или изнутри (а вы не знали, что это столь же обычный случай - когда проблемы приходят изнутри?), мы оказываемся слабыми, не на высоте, не в себе, больными на голову.
Это всегда испытание и для окружающих, и особенно для нас самих.
Дальше возможны два пути - пренебречь этим открытием, скорее забыть и вернуться к «нормальному» состоянию «сознательного неведения», или - наоборот: из недуга можно сделать профессию.
Берсерки хороши в бою. Фрики нужны на сцене, вообще в искусстве, хотя, конечно, фрики, в какой-то степени овладевшие своей болезнью, как материалом для творчества. Осознанные, окультуренные фрики.
Если для вашей беды не находится цивилизованного применения, можно всё-таки принять её в себе, и заставить других принять, как оставляют в семье ребёнка-инвалида, постоянно испытывать из-за этого кучу сложностей, но при этом сохранить вкус к иррациональному, иметь ещё одно измерение, ещё одно зрение, в дополнение к паре глаз, как амулет, носить таинственный третий.
Я конечно говорю о тех, у кого есть возможность выбора. Есть душевные болезни, есть серьёзные душевные травмы, которые отрезают возможность успешного развития и адаптации. Но я говорю об обычных душевных инвалидах, которых большинство.
Со мной что-то всегда «не так».
Есть предположение, что ребёнком я старался уйти из жизни. Вопрос о самоубийствах в этом возрасте уж точно «не изучен». Четыре пневмонии за первый год жизни. В два года я опрокинул на себя кипящий кофейник - на две недели в больнице. У корней волос на лбу у меня шрам - в четыре года я гулял с мамой и вдруг побежал на другой конец площадки, где торчал из земли огромный камень, споткнулся перед ним и впечатался лбом. Мама была уверена, что это конец. Через год она уехала в стройотряд, и я был оставлен в летних яслях на месяц. Приехав, обнаружила, что я снова в бинтах - я разбил голову об батарею. В 6-8 лет в Алжире я неоднократно разбивал голову - спрыгивая в длину с качелей (это было одно из основных моих занятий), дважды (!) мне на голову случайно (?) скинули кирпич старшие дети, это было уже смешно. Мне лично. Я всегда любил черный юмор.
В школе я вызвал на себя всю возможную агрессию парней. В отличие от предыдущих лет, в общем-то, внешне безмятежных, школьные годы я пережил как ад. (В теме школа=зона). Хуже всего, как всегда, досталось голове.
С 11 лет я помню головные боли, долгие часы разглядывания трещин на потолке медицинского изолятора в пионерском лагере. (В те годы трещины были живые, там были лица, звери. Потом это ушло.)
Всё это, конечно, некое сгущение, жизнь не состоит только из болезни. Но и из неё тоже. Мы замечаем только те её моменты, когда она «поднимает голос», кричит уже через тело, через несчастные «случаи», но носим ее в себе всю жизнь. А у меня и постоянный недужный фон и специфические сны заставляют снова и снова возвращаться к мыслям о болезни, пытаться оценить масштаб разрушений, отличить здоровое от больного.
Сон «Тело в руках»
Видимо, вылез из себя и, поворачивая на коленках своё же тяжелое непослушное тело, отстригаю длинные редкие волосы на ушах. Начинаю беспокоиться - не испортится ли покинутое мной тело? Надо в него вернуться.
Это выходит только когда я положил его на пол и «влёг» внутрь. Последней влезает голова. Всё в порядке, тело слушается.
Волосы на ушах были у Стругацких в «Понедельник начинается в субботу» - у опустившихся домовых. В жизни - у стариков, которым уже незачем следить за собой.
Видно и у меня слишком многое вошло в привычку.
Вообще, ощущение потери контроля над своими действиями, своей рыхлости, неспособности осознаться, связать все вместе - прошлое, мысли, чувства, будущее, одолеть задачи, которые «ставит жизнь», это то, что преследует сейчас.
Установить связь души со своим телом, тело без души портится, мшеет, а душа без тела лунатически блуждает.
Когда они вместе, я себя совсем иначе ощущаю - здоровым и сильным.
Как переживаются периоды, когда тело «теряет равновесие» и «оказывается в канаве» можно увидеть в однообразных стенаниях в дневниках разных лет:
…
Я не хандрю, я реально болею, уже несколько месяцев не могу поднять себя до полудня. Если пытаюсь по привычке побежать за автобусом, сердце бьётся как после трёх километров. Был у врачей, что-то там пью, но на этот раз надо скорее к психологу. Я чувствую, неправильное распределение энергии привело к истощению всех ее источников.
Так происходит - сначала человек превращает себя в машину для достижения своих мифических целей, потом душа машину ломает, её ведь никто не спрашивал.
…
Любопытно, ситуация повторяется. Опять «неведомая болезнь» тормозит всё что я делаю. Уже месяц 37.0 и ничего больше, только всё приходится делать через силу, хожу как зомби, меня как будто принуждают лечь и перестать жить привычно, остановиться, подумать, как будто болезнь ставит барьер и выбраться можно только «через голову».
Несмотря на всё, спел уже двадцать концертов с конца апреля, что многовато.
…
Совсем разболелся, начал пенициллин пить.
Были волнительные переговоры вечером, касающиеся приезда учителя из Таиланда.
Потом по их итогам я писал длинные срочные письма на английском, закончил в 3 часа ночи и был еле жив. 38,6`, голова как камень, сердце лихорадит, тело чужое.
И тут птица, амадина, решила заняться моей дрессировкой.
Она днём летает по комнате, а вечером я её загоняю в клетку - которую подношу медленно и рукой перекрываю все направления полёта, кроме открытой дверцы.
На этот раз на охоту ушёл битый час.
Надо плюнуть, и лечь, но я упрямо сжимаю губы и иду на новый круг.
Птица вымоталась, но в клетке выглядела совершенно довольной.
А я лёг, и понял, что с крышей проблемы.
Когда я вдруг пытался заметить - о чём я думаю, это были настолько странные вещи, что они тут же увёртывались от сознания, как я не старался их ухватить.
Это был бред. Несколько раз я пробуждался от неестественно резкого выдоха всем телом. Что это, Господи?!
Единственное, что я ухватил в один момент и запомнил, была невозможность разлепить себя, ловящего птицу, и птицу, ловимую мною - залетать ли мне в клетку? повернуть ли её другой стороною? Это почти цитата из Юнга и Лао-Цзы, но у них это был момент откровения, у меня - больной бред.
Одно время я думал, что виновато перенапряжение сил, что я загоняю тело, как лошадь.
И голова по этому болит. Но связь перенапряжение -боль неоднозначна.
Например, что нет ничего ужаснее вынужденной праздности.
В хлопотных зарубежных поездках (см. тему о Magnificat), когда некогда голову преклонить, и всё от меня как от организатора зависит, я могу быть полон сил и вдохновения.
А самая тяжелая ситуация для головы - вынужденное бездействие - очередь в банке, долгая пересадка в аэропорту, плохой спектакль, когда тебя пригласил актёр и уйти неудобно, праздничное «протокольное» застолье, а также встречи, где много и долго говорят о деле.
В одной поездке, в райском месте (Таиланд), моя голова взбунтовалась против бесконечных проектирований и рефлексий и болела ровно 2 недели, усиливаясь к началу очередного сессии настолько, что я мог терпеть ее только лёжа и обхватив голову руками. И я был ей благодарен на этот раз. Сам я не осмелился бы так радикально признать: мероприятия такого рода не для меня. Nevermore.
Перед головной болью, как перед бурей, есть приметы. "Включается" правая нога, когда, сидя, ею нервно дёргаешь. Если заметишь, она ненадолго успокоится. И опять. Смешно, это у всех бывает, но для меня это знак, что головная боль рядом.
Так же я понимаю что "сексуальная энергия" если можно так сказать, усиливается. (Уж не она ли трясёт ногой?). И это не связано с наличием или отсутствием интима. Головной боли не избежать, сидит ли рядом подруга и кладёт свои белые руки на горячий лоб, или ты один на белом свете.
Голова, как уже было сказано - моё слабое место. И физически самое битое, и в то же время - любимая тема снов, всё время там что-то особенное с головой происходит.
Сон, март 2009. (Проснулся с больной головой – суббота, свобода, синюшное распахнутое небо – ни одного оттенка – смена давления.)
…Мечусь по постели. Неуютно. Понимаю, что в постель лейка душа льёт воду, под спиной натекло. Резко встаю, иду к ванной выключить воду. Возвращаюсь в комнату.
Вижу, что в постели кто-то копошится, от догадки мне не по себе. Так и есть, это Я!
Смотрим друг на друга. Я хочу уйти отсюда, бежать, не видеть. Но мой взгляд привлекает движение за спиной.
Там вместо шкафа ещё постель и в ней - ещё Я, хоть это пока не очевидно: лицо замотано бинтом и в центре один глаз. Отталкивающее зрелище.
«Я» садится на постели и смотрит на меня. Лицо уже моё.
Я спрашиваю, понимает ли он, кто я такой, и удивляюсь – «Он» понятия не имеет, не знает меня.
«Сосало под ложечкой» оттого, что схожу с ума. Я ведь не знал, что сплю, всё воспринимал, как в жизни. Представьте, вы приходите домой, открываете дверь, а там – Вы. То есть не кто-то похожий. Нет – реальный Вы. Вглядываетесь и видите все черты, которые привыкли видеть совсем с иного ракурса. Свой нос (Гоголь), свои руки. Только у них «своя голова», и она тебя знать не знает.
Быть может, такой опыт обычен для шизофрении. Головная боль как будто буквально расколола существо.
Помню прекрасный летний денёк, когда я поймал в перерыве семинара Станислава Гроффа, известного специалиста по глубинной психологии и ЛСД, он хотел отдохнуть на скамеечке, а я хотел его расспросить о головной боли. В зале он не ответил на вопрос, отвертелся, и вот я думал его лично взять за жабры.
Но профессор смотрел вдаль своим взором большой мудрой черепахи.
Сказал - так всё сложно с головной болью, мой молодой друг, и - улыбнулся, как будто всё сказано. Я теперь сам - большая и подчас мудрая черепаха. Но когда подходит недуг и переворачивает меня на панцирь, у меня по прежнему нет способа быть, я теряю себя.
Забота о себе больше всего осуществляется через перечитывание тетрадей старых снов, дневников и, главное - попытки разбирать сны и писать о себе и прочих пустяках. Это ощутимо лечит, успокаивает, возвращает к жизни.
"Целительные сны" тоже бывают. Раз уж вы дочитали до конца этого длиннющего текста, будет вам бонус - шокирующий целительный сон и даже с картинкой.
Сон "Активное воображение. Алтарь здоровья"
Я понял, что во сне разговаривал и смеюсь. Сестра тоже проснулась и идёт в ванную, я как-то понимаю мельком, что у неё женское кровотечение и судя по слегка озабоченному лицу, чрезмерное. (в реальности никогда не было ничего похожего)
Я ей в догонку говорю: Ну я дошёл! Во сне по телефону разговариваю, а думаю, что наяву. А знаешь, как догадался?
- Ну?
- Так трубки телефонной нет в руке!! Смеюсь.
Встаю. На ковре, где она прошла - маленькая лужица держится - вода с кровью. Я как-то понимаю, что мне нужно её выпить - я вижу в проёме двери на кухню, куда шёл, парящую в воздухе круглую прозрачную медицинскую посудинку, вроде тех, из которых ещё пьют воду с вином верующие после причастия.
Думаю - надо её осторожно силой воображения переместить в комнату и там... Ммм... (думаю) Перемещаю аккуратно, она покачивается в воздухе, но держится ровно. .
- И там надо сделать "Алтарь здоровья"!
Вместо части кровати, там где голова обычно, вижу старый двустворчатый шкаф.
- Вот в этом шкафу, внутри. Сейчас надо положить куда-то посудинку и я воображением всё преображу как нужно.
Опускаю посудинку на одеяло.
Тут я понимаю - я вижу то, что фантазирую. Значит я освоил метод активного воображения!
Я радостно "воображением" передвигаю по постели туда-сюда то, что было посудинкой (подмены не заметил) - четыре округлых прямоугольных электрических розетки вместе на круге.
Все проходят через грипп, ветрянку, какой-нибудь гастрит. Душевные недуги столь же заметны, наносят куда больший урон и тянутся годами, но нас больше волнует тело и его «годность к эксплуатации». Не каждый хочет вникать в свой изъян, вкладывать персты в рану на свой страх и риск. Священникам, что раньше могли помочь, нынче мало кто доверится, а уж идти к «мозгоправу», что появились не так давно, считается дурным тоном. Но опыт душевного нездоровья - интимный и тайный - есть у всех. Многие жили и живут на фоне серьёзного недуга, из литературных примеров - такие герои всегда особенно интриговали меня - эпилептик князь Мышкин, булгаковский Пилат с его головной болью, а если брать более сказочные примеры - Римус Люпин, профессор-оборотень из Гарри Поттера.
Можно сказать, болезнь - пограничный опыт, если не разрушающий выстроенный нами «песочный замок» жизненных планов, то, по крайней мере, ясно очерчивающий границу, за которой тело перестаёт служить. Меня же всегда интересовали вопросы границ, изнанки, проверки подлинности, подвоха, недуга, боли, смерти.
Я думаю, любой на моём месте поспешил бы забыть неприятные и болезненные сны, это ведь вопрос нескольких секунд, и многие предпочитают забывать все сны скопом, чтоб не иметь со своей болью и будущей смертью ничего общего. Но не я, увы. Через головную боль, мешающий свет и шум за окном я с усилием вспоминал и записывал все подробности. Эдакий лихорадочный Миклухо-Маклай в гостях у племени снов.
Посему, предупреждаю - содержание главы может быть "токсичным". Психологи утверждают, что душевные болезни заразны, а эти записи - из болезни, о болезни, под ее диктовку и вопреки ей. Текст из разряда стенаний. Как бы вам не подхватить чего…
Как всегда, никаких тайн, все болезни могу перечислить заранее: отделённая и вдрызг больная к тому же голова, сопутствующее этому значительное книжное переедание и несварение (тема о книгах), замороженные чувства (тема о Морозе), мизантропия (это всё, как говорят, характерно для шизоидов), неспособность испытывать гнев и защищать свои интересы (что обычно умиляет дам - «ах, какой скромный и воспитанный юноша», говорят они, притом, что мне полтинник) и, наконец, last but not list, прости Господи, базовое неверие в реальность собственного существования, которое под пристальным взглядом кажется миражом. Как-нибудь и до этого дойдёт разговор. Да, ещё чуть не забыл - судя по снам, во мне постоянно разворачивается какой-то кровавый конфликт, и если я во сне становлюсь его свидетелем, мне - по сюжету - вгоняют пулю в лоб. Без всяких райских яблок. Возможно, поэтому я ничего не могу об этом конфликте сказать, кроме того, что он есть.
Я не так давно понял, что нездоров душевно (хоть и частично вменяем). Раньше казалось: если я правильно устрою свою жизнь, грамотно и мудро - буду тратить время на нужные вещи, и всё устаканится, и вернутся природное душевное здоровье, гармония. Такой расхожий дешевый оптимизм. Отрицать болезнь - другая крайность от впадения в ипохондрию. Надо пережить душевную болезнь в той мере, в какой она есть. Уважить, пройти до конца.
Это как изнанка индивидуальности. Чем больнее человек, тем подчас интереснее. От слишком здоровых порой тошнит. Уж больно они прячут свои язвы.
В моём случае, если я правильно улавливаю сюжет, улучшение возможно очень не скоро и не само собой. Предполагать можно как некоторый успех, так и окончательное разрушение, - от рака, например. Тело в обмороке, обмирании от душевных конфликтов, которые теперь частично осознаются, но не поздно ли?
Даже если оставить в стороне летальный исход, возможен ещё один исход, очень распространённый, особенно среди пожилых людей - консервация. Стать банкой тушенки. (Поющей - в моём случае). Внутри всё давно развалилось, хрящи-мозги, но плоская форма долго поддерживает товарный вид. До вскрытия.
Ещё один пугающий вариант судьбы - стать машиной - от примитивной до очень мудрёной. Когда душа стынет, нас несёт вперёд механика. Но об этом тоже другой будет разговор.
Итак, нормальных людей не существует, и лучше всего это видно не на себе, но на ближнем, в котором мы всегда со временем замечаем странности и сколы, черты, которые мы можем принять лишь со вздохом: «мы его любим не за это». У каждого находится горб, рана, ахиллесова пята, заклятие, родовая тайна. Когда жизнь «бьёт» по этому месту - снаружи или изнутри (а вы не знали, что это столь же обычный случай - когда проблемы приходят изнутри?), мы оказываемся слабыми, не на высоте, не в себе, больными на голову.
Это всегда испытание и для окружающих, и особенно для нас самих.
Дальше возможны два пути - пренебречь этим открытием, скорее забыть и вернуться к «нормальному» состоянию «сознательного неведения», или - наоборот: из недуга можно сделать профессию.
Берсерки хороши в бою. Фрики нужны на сцене, вообще в искусстве, хотя, конечно, фрики, в какой-то степени овладевшие своей болезнью, как материалом для творчества. Осознанные, окультуренные фрики.
Если для вашей беды не находится цивилизованного применения, можно всё-таки принять её в себе, и заставить других принять, как оставляют в семье ребёнка-инвалида, постоянно испытывать из-за этого кучу сложностей, но при этом сохранить вкус к иррациональному, иметь ещё одно измерение, ещё одно зрение, в дополнение к паре глаз, как амулет, носить таинственный третий.
Я конечно говорю о тех, у кого есть возможность выбора. Есть душевные болезни, есть серьёзные душевные травмы, которые отрезают возможность успешного развития и адаптации. Но я говорю об обычных душевных инвалидах, которых большинство.
Со мной что-то всегда «не так».
Есть предположение, что ребёнком я старался уйти из жизни. Вопрос о самоубийствах в этом возрасте уж точно «не изучен». Четыре пневмонии за первый год жизни. В два года я опрокинул на себя кипящий кофейник - на две недели в больнице. У корней волос на лбу у меня шрам - в четыре года я гулял с мамой и вдруг побежал на другой конец площадки, где торчал из земли огромный камень, споткнулся перед ним и впечатался лбом. Мама была уверена, что это конец. Через год она уехала в стройотряд, и я был оставлен в летних яслях на месяц. Приехав, обнаружила, что я снова в бинтах - я разбил голову об батарею. В 6-8 лет в Алжире я неоднократно разбивал голову - спрыгивая в длину с качелей (это было одно из основных моих занятий), дважды (!) мне на голову случайно (?) скинули кирпич старшие дети, это было уже смешно. Мне лично. Я всегда любил черный юмор.
В школе я вызвал на себя всю возможную агрессию парней. В отличие от предыдущих лет, в общем-то, внешне безмятежных, школьные годы я пережил как ад. (В теме школа=зона). Хуже всего, как всегда, досталось голове.
С 11 лет я помню головные боли, долгие часы разглядывания трещин на потолке медицинского изолятора в пионерском лагере. (В те годы трещины были живые, там были лица, звери. Потом это ушло.)
Всё это, конечно, некое сгущение, жизнь не состоит только из болезни. Но и из неё тоже. Мы замечаем только те её моменты, когда она «поднимает голос», кричит уже через тело, через несчастные «случаи», но носим ее в себе всю жизнь. А у меня и постоянный недужный фон и специфические сны заставляют снова и снова возвращаться к мыслям о болезни, пытаться оценить масштаб разрушений, отличить здоровое от больного.
Сон «Тело в руках»
Видимо, вылез из себя и, поворачивая на коленках своё же тяжелое непослушное тело, отстригаю длинные редкие волосы на ушах. Начинаю беспокоиться - не испортится ли покинутое мной тело? Надо в него вернуться.
Это выходит только когда я положил его на пол и «влёг» внутрь. Последней влезает голова. Всё в порядке, тело слушается.
Волосы на ушах были у Стругацких в «Понедельник начинается в субботу» - у опустившихся домовых. В жизни - у стариков, которым уже незачем следить за собой.
Видно и у меня слишком многое вошло в привычку.
Вообще, ощущение потери контроля над своими действиями, своей рыхлости, неспособности осознаться, связать все вместе - прошлое, мысли, чувства, будущее, одолеть задачи, которые «ставит жизнь», это то, что преследует сейчас.
Установить связь души со своим телом, тело без души портится, мшеет, а душа без тела лунатически блуждает.
Когда они вместе, я себя совсем иначе ощущаю - здоровым и сильным.
Как переживаются периоды, когда тело «теряет равновесие» и «оказывается в канаве» можно увидеть в однообразных стенаниях в дневниках разных лет:
…
Я не хандрю, я реально болею, уже несколько месяцев не могу поднять себя до полудня. Если пытаюсь по привычке побежать за автобусом, сердце бьётся как после трёх километров. Был у врачей, что-то там пью, но на этот раз надо скорее к психологу. Я чувствую, неправильное распределение энергии привело к истощению всех ее источников.
Так происходит - сначала человек превращает себя в машину для достижения своих мифических целей, потом душа машину ломает, её ведь никто не спрашивал.
…
Любопытно, ситуация повторяется. Опять «неведомая болезнь» тормозит всё что я делаю. Уже месяц 37.0 и ничего больше, только всё приходится делать через силу, хожу как зомби, меня как будто принуждают лечь и перестать жить привычно, остановиться, подумать, как будто болезнь ставит барьер и выбраться можно только «через голову».
Несмотря на всё, спел уже двадцать концертов с конца апреля, что многовато.
…
Совсем разболелся, начал пенициллин пить.
Были волнительные переговоры вечером, касающиеся приезда учителя из Таиланда.
Потом по их итогам я писал длинные срочные письма на английском, закончил в 3 часа ночи и был еле жив. 38,6`, голова как камень, сердце лихорадит, тело чужое.
И тут птица, амадина, решила заняться моей дрессировкой.
Она днём летает по комнате, а вечером я её загоняю в клетку - которую подношу медленно и рукой перекрываю все направления полёта, кроме открытой дверцы.
На этот раз на охоту ушёл битый час.
Надо плюнуть, и лечь, но я упрямо сжимаю губы и иду на новый круг.
Птица вымоталась, но в клетке выглядела совершенно довольной.
А я лёг, и понял, что с крышей проблемы.
Когда я вдруг пытался заметить - о чём я думаю, это были настолько странные вещи, что они тут же увёртывались от сознания, как я не старался их ухватить.
Это был бред. Несколько раз я пробуждался от неестественно резкого выдоха всем телом. Что это, Господи?!
Единственное, что я ухватил в один момент и запомнил, была невозможность разлепить себя, ловящего птицу, и птицу, ловимую мною - залетать ли мне в клетку? повернуть ли её другой стороною? Это почти цитата из Юнга и Лао-Цзы, но у них это был момент откровения, у меня - больной бред.
Одно время я думал, что виновато перенапряжение сил, что я загоняю тело, как лошадь.
И голова по этому болит. Но связь перенапряжение -боль неоднозначна.
Например, что нет ничего ужаснее вынужденной праздности.
В хлопотных зарубежных поездках (см. тему о Magnificat), когда некогда голову преклонить, и всё от меня как от организатора зависит, я могу быть полон сил и вдохновения.
А самая тяжелая ситуация для головы - вынужденное бездействие - очередь в банке, долгая пересадка в аэропорту, плохой спектакль, когда тебя пригласил актёр и уйти неудобно, праздничное «протокольное» застолье, а также встречи, где много и долго говорят о деле.
В одной поездке, в райском месте (Таиланд), моя голова взбунтовалась против бесконечных проектирований и рефлексий и болела ровно 2 недели, усиливаясь к началу очередного сессии настолько, что я мог терпеть ее только лёжа и обхватив голову руками. И я был ей благодарен на этот раз. Сам я не осмелился бы так радикально признать: мероприятия такого рода не для меня. Nevermore.
Перед головной болью, как перед бурей, есть приметы. "Включается" правая нога, когда, сидя, ею нервно дёргаешь. Если заметишь, она ненадолго успокоится. И опять. Смешно, это у всех бывает, но для меня это знак, что головная боль рядом.
Так же я понимаю что "сексуальная энергия" если можно так сказать, усиливается. (Уж не она ли трясёт ногой?). И это не связано с наличием или отсутствием интима. Головной боли не избежать, сидит ли рядом подруга и кладёт свои белые руки на горячий лоб, или ты один на белом свете.
Голова, как уже было сказано - моё слабое место. И физически самое битое, и в то же время - любимая тема снов, всё время там что-то особенное с головой происходит.
Сон, март 2009. (Проснулся с больной головой – суббота, свобода, синюшное распахнутое небо – ни одного оттенка – смена давления.)
…Мечусь по постели. Неуютно. Понимаю, что в постель лейка душа льёт воду, под спиной натекло. Резко встаю, иду к ванной выключить воду. Возвращаюсь в комнату.
Вижу, что в постели кто-то копошится, от догадки мне не по себе. Так и есть, это Я!
Смотрим друг на друга. Я хочу уйти отсюда, бежать, не видеть. Но мой взгляд привлекает движение за спиной.
Там вместо шкафа ещё постель и в ней - ещё Я, хоть это пока не очевидно: лицо замотано бинтом и в центре один глаз. Отталкивающее зрелище.
«Я» садится на постели и смотрит на меня. Лицо уже моё.
Я спрашиваю, понимает ли он, кто я такой, и удивляюсь – «Он» понятия не имеет, не знает меня.
«Сосало под ложечкой» оттого, что схожу с ума. Я ведь не знал, что сплю, всё воспринимал, как в жизни. Представьте, вы приходите домой, открываете дверь, а там – Вы. То есть не кто-то похожий. Нет – реальный Вы. Вглядываетесь и видите все черты, которые привыкли видеть совсем с иного ракурса. Свой нос (Гоголь), свои руки. Только у них «своя голова», и она тебя знать не знает.
Быть может, такой опыт обычен для шизофрении. Головная боль как будто буквально расколола существо.
Помню прекрасный летний денёк, когда я поймал в перерыве семинара Станислава Гроффа, известного специалиста по глубинной психологии и ЛСД, он хотел отдохнуть на скамеечке, а я хотел его расспросить о головной боли. В зале он не ответил на вопрос, отвертелся, и вот я думал его лично взять за жабры.
Но профессор смотрел вдаль своим взором большой мудрой черепахи.
Сказал - так всё сложно с головной болью, мой молодой друг, и - улыбнулся, как будто всё сказано. Я теперь сам - большая и подчас мудрая черепаха. Но когда подходит недуг и переворачивает меня на панцирь, у меня по прежнему нет способа быть, я теряю себя.
Забота о себе больше всего осуществляется через перечитывание тетрадей старых снов, дневников и, главное - попытки разбирать сны и писать о себе и прочих пустяках. Это ощутимо лечит, успокаивает, возвращает к жизни.
"Целительные сны" тоже бывают. Раз уж вы дочитали до конца этого длиннющего текста, будет вам бонус - шокирующий целительный сон и даже с картинкой.
Сон "Активное воображение. Алтарь здоровья"
Я понял, что во сне разговаривал и смеюсь. Сестра тоже проснулась и идёт в ванную, я как-то понимаю мельком, что у неё женское кровотечение и судя по слегка озабоченному лицу, чрезмерное. (в реальности никогда не было ничего похожего)
Я ей в догонку говорю: Ну я дошёл! Во сне по телефону разговариваю, а думаю, что наяву. А знаешь, как догадался?
- Ну?
- Так трубки телефонной нет в руке!! Смеюсь.
Встаю. На ковре, где она прошла - маленькая лужица держится - вода с кровью. Я как-то понимаю, что мне нужно её выпить - я вижу в проёме двери на кухню, куда шёл, парящую в воздухе круглую прозрачную медицинскую посудинку, вроде тех, из которых ещё пьют воду с вином верующие после причастия.
Думаю - надо её осторожно силой воображения переместить в комнату и там... Ммм... (думаю) Перемещаю аккуратно, она покачивается в воздухе, но держится ровно. .
- И там надо сделать "Алтарь здоровья"!
Вместо части кровати, там где голова обычно, вижу старый двустворчатый шкаф.
- Вот в этом шкафу, внутри. Сейчас надо положить куда-то посудинку и я воображением всё преображу как нужно.
Опускаю посудинку на одеяло.
Тут я понимаю - я вижу то, что фантазирую. Значит я освоил метод активного воображения!
Я радостно "воображением" передвигаю по постели туда-сюда то, что было посудинкой (подмены не заметил) - четыре округлых прямоугольных электрических розетки вместе на круге.
Комментариев нет:
Отправить комментарий